Главная Церкви Форум об ассоциации Написать нам
Об ассоциации
Церкви
Вероисповедание
Свидетельства
Статьи

 

«Священное Предание как неотъемлемая часть методологии изучения Библии»

автор: Сафронов Александр
пастор Ржевского Христианского Центра,
 


  «Итак, братия, стойте и  держите предания, которыми вы научены или словом или посланием нашим»
2Фес.2:15

 

Введение.

   Несомненно, изучение Священного Писания занятие весьма ответственное, так как выводы, полученные в результате этого изучения, могут приближать нас к истине Божественного откровения, а также отдалять от неё. На протяжении истории Церкви использовались различные способы исследования и толкования Писания, так что сегодня этот процесс оформился в вполне научные исследовательские дисциплины, такие как исагогика (от греч – вводить, приводить), что подразумевает восстановление историко-культурного фона (кто был автором текста, где и когда он писал, что была за ситуация с самых разных точек зрения — исторической, политической, религиозной, культурной и т. п.), экзегетика (от греч – выводить), то есть извлечение смысла первоначально вложенного автором и герменевтика (от греч – разъясняю, толкую), то есть истолкование текста для передачи сообразно современности.
Но в этой статье я хотел бы обратить всеобщее внимание на исключённое из современной протестантской экзегетической практики Предание Церкви, и рассмотреть его с точки зрения дополнительного критерия в обеспечении ответственного богословия.
Реформация, начавшаяся 31 октября 1517, в борьбе за чистоту христианского вероучения, в противостоянии безграничной власти Папы Римского, которая в частности позволяла и позволяет ему беспредельно развивать церковную догматику, провозгласила принцип «Только Писание» (sola scriptura). Тем самым полностью или почти полностью устранив церковное Предание, которое в своей динамике, надо признать, вышло далеко за рамки библейского христианства (спасение через заслуги, продажа индульгенций, иконы, чистилище, поклонение Богородице и многое другое). И наиболее свежим примером такого развития вероучения может служить догмат о Непорочном Зачатии (самой) Пресвятой Богородицы, который официально был провозглашён Папой Пием IX в булле “Ineffabilis Deus” в 1854 г, догмат который приводит в возмущение не только протестантов, но и православную церковь.
Как видно существуют объективные причины для установления принципа «Только Писание», и нет сомнений в том, что только Библия обладает высшим правом определять, как нам жить и во что нам верить. Но повторяю вопрос, который мы хотим обсудить в этой работе, касается как раз таки отвергнутого реформацией Священного Предания Церкви - его роли в толковании Священного Писания.

Неоднозначность применения принципа sola Scriptura.

   Как мы уже сказали, реформация полностью или почти полностью устранила церковное Предание. Здесь мы имеем ввиду, что одно крыло реформации полностью отвергло Предание, а другое крыло отвергло какую-то его часть. В книге «Богословская мысль реформации» Алистер МакГрат раскрывает сущность двойственного отношения реформации к принципу «Только Писание»: «Принцип "sola Scriptura" казалось бы, исключает всякое указание на Предание в христианском богословии. Однако, как мы впоследствии увидим, магистерские реформаторы имели достаточно положительное понимание Предания… Три основные понимания отношения между Писанием и Преданием, существовавшие в шестнадцатом веке, можно свести к следующему:

Предание 0: Радикальная Реформация
Предание 1: Магистерская Реформация
Предание 2: Тридентский собор

Идея "традиционного толкования Писания", воплощенная в концепции "Предания 1", была вполне приемлема для магистерских реформаторов при условии, что это традиционное толкование могло быть оправдано.
Единственным крылом Реформации, которое последовательно применяло принцип "sola Scriptura", была радикальная Реформация, или "Анабаптизм". Для таких радикалов, как Томас Мюнцер или Каспар Швенкфельд, каждый человек, находясь под водительством Святого Духа, обладал правом толковать Писание так, как ему хотелось. Для радикала Севастьяна Франка Библия является "Книгой за семью печатями, которую нельзя открыть без ключа Давида, которым является просветление Духа". Таким образом, был открыт путь индивидуализму, и личное суждение отдельного человека было поставлено выше коллективного суждения Церкви… Такой взгляд открывал дорогу анархии и, как показала история радикальной Реформации, анархия не замедлила проявиться.

Магистерская реформация болезненно осознавала угрозу индивидуализма и стремилась обойти ее стороной, делая акцент на традиционном толковании Писания Церковью в тех случаях, когда это традиционное толкование считалось правильным. Доктринальная критика была направлена против тех областей, в которых католическое богословие, казалось, далеко вышло за рамки Писания или даже противоречило ему… Равным образом неудивительно, что реформаторы обращались к Отцам Церкви как надежным толкователям Писания… реформаторы считали, что Отцы стремились выработать богословие, основанное лишь на одном Писании  —  именно то, к чему стремились сами реформаторы в шестнадцатом веке…
Радикалы, однако, вообще не признавали "свидетельство Отцов Церкви". Как писал Севастьян Франк в 1530 г.: "Глупцы Амвросий, Августин, Иероним, Григорий, из которых ни один не знал Господа, да поможет мне Бог, и не был послан Богом. Все они были апостолами антихриста". "Предание 0" не оставляло места для традиционного толкования Писания».

В свете выше сказанного следует признать, что отношение новорождённого протестантизма к Преданию не было однородным и принцип «Только Писание» осмысливался и применялся неоднозначно. Но если задаться вопросом, какую из трёх предлагаемых МакГратом позиций в отношении Предания занимает современный, в том числе и русский, протестантский опыт, апеллирующий к принципу «Только Писание», то даже при поверхностном анализе ответ будет очевидным: подавляющее большинство современных протестантских деноминаций в своём отношении к Преданию являются наследниками именно радикального крыла реформации. Специалисты выросшие именно из радикальной почвы задают сегодня тон на западе в отношении литературного наследия Отцов Церкви, которое и лежит в основании Предания Церкви. Такая тенденция, по словам знаменитого русского учёного-патролога Н.И.Сагарды, резко обозначилась на западе ещё в начале XX века: «Однако, несмотря на то, что литературное наследие древ­нейших Отцов Церкви и церковных писателей более и более выдвигается на первый план богословской научной работы, в настоящее время приходится особенно подчеркнуть тот факт, что среди западных протестантских ученых, которым теперь преимущественно принадлежит поле научного исследования в области древнехристианской литературы, обнаруживается прямо отрица­тельное отношение к патрологической науке; ею или явно пренебрегают, или совершенно отказывают ей в праве на существование». (2)

Если говорить о природе российского протестантизма, то очевидно, что он в основном представлен баптистами, которые возникли на почве анабаптистской традиции (радикалы), и пятидесятниками, большинство которых в начале XX века в России были обращёнными (крещёные Духом Святым) из баптистов. Поэтому именно радикальное применение принципа «Только Писание» вполне соответствует современному контексту, именно такое понимание sola Scripturы привито российскому протестантскому (баптизм, пятидесятничество) веросознанию,  которое по существу не имеет связи с лютеранской традицией, более менее лояльной по отношению к Преданию.

Наиболее известным в протестантской среде культиватором радикального неприятия Предания, является наш современник Павел Рогозин, книжечка которого «Откуда это всё появилось» находится в библиотеке, пожалуй,  каждой протестантской общины в России. Её презрительное,  обоснованное, разве, что только эмоциями, отношение к Преданию не позволяет истолковать по МакГрату принцип «Только Писание» как «Предание 1»: «В пятом веке церковь, находившаяся уже в состоянии духовного отступничества, нашла, что Священное Писание не вполне отвечает требованиям резко изменившейся духовной жизни ее членов и поэтому нуждается в каких-либо особых дополнениях, вследствие чего и вошли в употребление предания. Предания эти были, якобы, “плодами духовного опыта”, и говорили о разных поучительных случаях, примерах самоотвержения и любви, правилах и поучениях святых людей, живших в первые века христианства. Все это “духовное наследство”, хотя и не было записано, но, тем не менее, сохранялось в церкви столетиями в устной передаче. В церковной истории предания эти известны под названием “фальсифицированных постановлений”. Постановления эти якобы разъясняли те вопросы, которые не были затронуты Священным Писанием, на самом же деле являлись ничем иным, как сборником компромиссов между категорическими требованиями Божьими и своевольными установлениями церкви, к тому времени уже сильно ослабевшей в вере, правде и нравственности. Предания эти были объявлены священными только в 1564 году. Содержание большинства преданий противоречит не только духу, но даже самой букве Священного Писания, что указывает на весьма сомнительный источник их происхождения. Они были только измышлением человекоугодников, желавших оправдать те или иные отступления от первоначального учения Христова». (3)

Поэтому в дальнейшем, и это вполне оправдано, мы оставляем за собой право использовать принцип «Только Писание» в его радикальном («Предание 0») понимании, наиболее присущем современному российскому протестантизму, проблемы которого нас волнуют более, нежели персональное отношение к Преданию Мартина Лютера или кого-либо ещё из магистерский реформаторов XVI века.

3. Проблемы sola Scriptura.

   Прежде чем говорить о Священном Предании, остановимся на основоплагющих методах реформации в отношении толкования Писания. Все эти методы, озвученные родоначальниками протестантизма Лютером и Кальвином, можно свети к двум основным – это духовное озарение и, как говорил Жан Кальвин: «Писание толкуется Писанием».(4) Именно эти методы лежат в основе толкования Писания так сказать христианским обывателем, далёким от сложных методологий библеистики. Таким образом, был открыт доступ к прочтению и токованию Библии каждому верующему, что, несомненно, является положительным приобретением реформации.

Писание толкуется Писанием. Этот метод заключается в том, что Библия во многих случаях или даже вообще объясняет Сама Себя. При помощи тщательного исследования контекста и параллельных стихов библейского текста, а так же по возможности используя вышеупомянутые современные методы исследования Библии, мы можем получить необходимые объективные ответы.
В рамках метода токования Писания, обозначенного как духовное озарение, предлагается апеллировать к тому, что верующий, будучи вместилищем Святого Духа, способен получать от Него откровения, освещающие так называемые тёмные места Библии, и таким образом решать богословские проблемы.

Казалось бы, проблема толкования Писания в протестантизме решена и без опоры на Предание, но как показывает длительный исторический опыт, использование протестантами двух выше обозначенных принципов толкования не решает проблемы разночтений в понимании Писания. Надо признать, что протестанты до сих пор не пришли к общему мнению по ряду принципиальных вопросов веры (понятие первородного греха, качество человеческой природы Христа, качество Божественной природы Христа, кому принесена жертва Христова и даже учение о Троице, в свете существования пятидесятников-единственников, до сих пор остаётся дискуссионным). В то же время каждая протестантская деноминация претендует на то, что тот или иной богословский вывод она сделала исключительно на основании Библии и под водительством Святого Духа. Таким образом, невольно декларируется некая плюрализация Святого Духа. Но правильнее было бы сделать вывод, что кого-то действительно ведёт Святой Дух, а кого-то, извините, нет. Но как определить, кто под каким влиянием находится? Другими словами, опираясь на два принципа, заключённые в формуле sola Scriptura (Писание толкуется Писанием и духовное озарение), мы не ограждаем себя от субъективизма, который подтверждается прогрессирующей раздробленностью протестантизма. В настоящее время общее количество протестантских деноминаций невозможно вычислить даже приблизительно, протестантизм сегодня представлен тысячами деноминаций.(5)

Ещё одним аргументом, подчёркивающим несовершенство принципа «Только Писание», является наличие и непрерывное умножение новых переводов Библии, которые, в сущности, обусловлены не поиском объективности, а предшествующими, априорными богословско-мировоззренческими позициями, например Перевод Нового Мира Свидетелей Иеговы. Прибегая к наиболее радикальному примеру, в этом плане отметим, что, прикрываясь идеей выделения более точного смысла из Библии, некоторые ангажированные гомосексуализмом переводчики, создают переводы, благословляющие этот страшный порок. Таким образом, протестант, обладающий таким «более точным» переводом Библии, и руководствуясь при этом принципом «Только Писание», попадает в крайне неловкое положение.

Очевидно,  чтобы обезопасить себя от субъективности выводов, и более ответственно подходить к богословствованию, нам необходим некий третейский судья или дополнительный третий критерий, который бы привёл в равновесие конструкцию наших богословских рассуждений.

 

4. Неизбежность возникновения предания.

   В этом разделе обратим внимание на то, насколько следование протестантами принципу «Только Писание» соответствует действительному положению дел.

Помимо того, что реформация после своего возникновения прибегла к необходимости создания собственного символа веры (Аугсбурское исповедание 1530 года), многие современные протестантские деноминации используют в своей вероучительной практике Никео-Цареградский символ веры и другие основные догматы Единой Церкви. Однако надо признать, что все эти документы не являются Самим Писанием, но это определённые богословские истины, которые выводятся из Него. То есть это результат опытной жизни Церкви и, по сути, её взгляд на Писание, или её толкование Писания, или её Предание.

Библия же остаётся Словом Божьим в абсолютном смысле, пока мы её не начали толковать. И эти толкования по уровню авторитетности подразделяются на: догмат (носит общеобязательный характер), теологумен (обозначает учение, более или менее принятое у Отцов Церкви. Но у него нет обязывающего характера соборного определения, то есть не имеющее уровень догмата), частное богословское мнение (мнение более низкое, чем мнение отцов церкви, прямо не противоречащее соборно принятым догматам), ересь (фрагментарное богословское мышление, от греч. – выбор, избранный образ мышления). Из этого следует, что наше толкование не может сравняться по авторитетности с Писанием в Самом Себе, так как читаемое человеком Слово Божье обязательно преломляется о субъективность его восприятия, куда входят: интеллект, образование, культура и т.д.

Поэтому, взявшись толковать Писание, мы неминуемо создаём некое предание. То есть, по сути, предание это то, что я передаю себе или окружающим, пропуская через себя, при этом, являясь тем тусклым стеклом, о котором говорит апостол Павел: «Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно, как я познан» (1Кор.13:12). Таким образом, принцип sola Scriptura ни секунду в истории протестантизма не осуществлялся, и осуществиться по понятным причинам не может. Профессор Нового Завета Ричард Хейз в своей книге «Этика Нового Завета», подтверждает вывод о невозможности реализации принципа «Только Писание»: «Сколь бы глубоко Церковь не чтила авторитет Писания, лозунг sola Scriptura невозможен и в концептуальном, и в практическом плане: мы интерпретируем Писание не в вакууме. На экзегетов неизбежно влияет определённая традиция интерпретации; они используют разум и опыт, применяя Библию к той или иной исторической ситуации. Поэтому герменевтическая задача… включает попытку как можно чётче сформулировать соотношение между Писанием и другими источниками авторитета. Эти другие источники авторитета часто определяют как предание (традиция), разум и опыт».(6)

Главная же проблема заключается в том, что, отвергнув церковное Предание, стержнём которого является святоотеческое богословие, протестантизм, одной рукой утверждая принцип «Только Писание», другой рукой создал своё собственное предание или правильнее сказать свои предания, о чём и свидетельствует наличие в протестантских церквях многообразия прикладной литературы (богословски ориентированные библейские комментарии, тематические книги, доктрины различных авторов и д.р.). Ибо что такое литература, это и есть предание, это интерпретация Библии автором книги, это его взгляд на ту или иную богословскую проблему, это его субъективный духовный опыт, это передача непосредственно им осмысленного. И всё это мы впускаем в руководство своей духовной жизнью, что вполне естественно. Именно это и важно подчеркнуть, что для человека вполне естественно и нормально руководствоваться чьим-либо мнением: «Филипп подошел и, услышав, что он (евнух) читает пророка Исаию, сказал: разумеешь ли, что читаешь? Он сказал: как могу разуметь, если кто не наставит меня? и попросил Филиппа взойти и сесть с ним» (Деян.8:30-31). В данном случае евнух стал смотреть на Писание глазами Филиппа. В другом случае ученики стали смотреть на Писание глазами апостолов: «И они постоянно пребывали в учении Апостолов» (Деян.2:42), и это, по сути, необходимая неизбежность.

Очевидно, что предания в принципе избежать нельзя. Но вопрос заключается в том, а чьими глазами мы смотрим на Писание, если утверждаем, что только своими собственными – глубоко заблуждаемся. Читая прикладную литературу человек, неизбежно попадает под её влияние, когда человек слушает проповедь, его взгляды корректируются в определённом направлении, когда верующие поделились друг с другом откровениями, это уже наложило отпечаток на то, как они в последствии будут воспринимать Писание.

Таким образом считать, что человек может иметь независимый – «соласкриптурный» взгляд на Библию является великим заблуждением и отличной почвой для развития субъективизма, который оказывает разрушительное влияние на единство веры, в противность молитве Христа о единстве учеников (Ин.17:11). Другими словами, раз уж предание является неизбежностью в духовной жизни верующего, мы приходим к выводу, что во избежание заблуждений и беспредельного догматического плюрализма, нам необходимо какое-то одно, но очень авторитетное, качественное Предание.

5. Роль Священного Предания.

   В этом разделе ещё раз хочется подчеркнуть, что, говоря о Предании, мы не пытаемся им заменить Писание. Так православный или восточный религиозный опыт не в коем случае не умаляет личной инициативы человека в изучении Библии, но, напротив, исходя из слов Игнатия Брянчанинова, призывает к ней: «Кто углубляется посто­янно в Писание, изучает его в смирении духа, испрашивая у Бога разумение молитвой; кто направляет по евангельским заповедям все дела свои, все сокровенные движения души, — тот непременно соделывается причастником живущего в нем Святаго Духа».(7) То есть речь по-прежнему идёт о методах толковании Писания, и метод Предания стал актуальным уже в ранней Церкви.

Так в своём очередном труде «Введение в христианское богословие» Алистер Мак-Грат отмечает: «Серьезную угрозу для ранней Церкви представляло движение, известное как гностицизм. Это сложное и многообразное движение, похожее на современный феномен движения Нового Века ("Нью Эйдж"), достигло значительного влияния в поздней Римской империи. Основополагающие идеи гностицизма в данный момент нас не интересуют. Здесь важно то, что гностицизм во многих вопросах был похож на христианство. По этой причине, многие ранние христианские авторы, особенно Ириней Лионский, считали его достаточно серьезной угрозой. Кроме того, гностические авторы были склонны толковать многие новозаветные отрывки таким образом, что приводили в смятение христианских руководителей, а также ставить вопрос о правильном способе толкования Писания.

В таком контексте, обращение к Преданию приобрело первостепенное значение. Слово "предание" буквально означает то, что передается, хотя и может относиться к самому процессу передачи. Ириней настаивал на том, что "правило веры" (regula fidei) верно сохранено апостольской Церковью, и что оно находит свое выражение в канонических книгах Священного Писания. Церковь верно провозглашает то же самое Евангелие со времен апостольских до настоящего момента. Гностики не могли претендовать на такое преемство с ранней Церковью. Они лишь изобрели новые идеи и ложно утверждали, что они являются "христианскими". Ириней, таким образом, подчеркивал преемственность Церкви и ее служителей (в первую очередь ее епископов) в учении и проповеди. Предание (традиция) стало означать "традиционное толкование Писания" или "традиционное представление христианской веры", отраженные в церковных символах веры и ее публичных доктринальных заявлениях. Это закрепление символов веры как публичных выражений вероучения христианской Церкви сыграло огромную роль в истории христианства.

Похожую позицию занял Тертуллиан. Священное Писание, утверждал он, может быть ясно понято при условии полного его прочтения. Однако он соглашался, что споры по поводу толкования некоторых мест Писания неизбежны. Еретики, с грустью наблюдал он, способны найти в Писании практически все, что только пожелают. Именно по этой причине, церковная традиция, или Предание, имеет большое значение, поскольку они указывают на тот способ, которым Священное Писание воспринимается и толкуется в Церкви. Таким образом, правильное толкование Писания существует там, где поддерживается истинная христианская вера и послушание. Аналогичных взглядов придерживался также Афанасий Великий, который полагал, что христологические ошибки Ария никогда бы не возникли, если бы он оставался верен церковному толкованию Писания.
Предание, таким образом, рассматривается как апостольское наследие, которым руководствуется христианская Церковь в правильном толковании Священного Писания. Оно не рассматривается как "тайный источник откровения", существующий в дополнение к Писанию - эту мысль Ириней отбрасывал как "гностическую". Предание представляет собой средство обеспечения верности Церкви учению апостолов и защиты от принятия идиосинкразических (от греч. — своеобразный, особый, необычный) толкований Писания».(8)

Таким образом, третий метод токования Библии опирается на авторитет и исторический опыт (традицию, предание) Единой Церкви, где мы имеем богословские мнения людей, которые определили канон Священного Писания, то есть выдели из общего потока Предания Богодухновенно-неоспоримые книги. Верх легкомыслия и, пожалуй, гордости не опираться в толковании Библии на их опыт.

Подобное легкомыслие и гордость сплошь и рядом процветают в евангельских поместных церквях под флагом «Я получил откровение» или «Бог мне открыл», и зачастую эти «открытия» противоречат самому Писанию, традиционному мнению Церкви и просто здравому смыслу, и, как правило, обусловлены «вожделениями вашими воюющими в членах ваших» (Иак.4:1). В таком подходе остро чувствуется доминанта личного духовного опыта или метода толкования, который Лютер называл духовным озарением. Духовный опыт хорош и даже необходим в религии, без него она становится сухой и трансцендентной Богу. Но духовный опыт, не подвергнутый анализу традиционным мнением Церкви способен извращать истину, как об этом и пишет апостол Пётр: «как он говорит об этом и во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания» (2Пет.3:16).

Именно на почве субъективного духовного опыта невежественных и неутверждённых в церковной традиции верующих, который обычно декларируется ими как личное богодухновенное откровение, происходит превращение или подмена христианства. При этом подобными людьми, как правило, используется только Библия - sola Scriptura.


6. Соотношение Священного Писания и Священного Предания.

Здесь мы попытаемся прояснить, каким же должно быть в экзегетическом процессе соотношение Писания и Предания, с учётом того, что некоторые мысли одних Отцов Церкви противоречат некоторым мыслям других Отцов Церкви. Значительный свет на эту проблему проливает доклад епископа Касиана от 30 декабря 1927 года на конференции св. Альбана о принципах православного толкования Слова Божьего, где он не противопоставляет Писание Преданию или наоборот, а напротив одно подкрепляет другим. Он пишет: «Наш спор нельзя понимать как спор науки и слепой традиции. Его истоки глубже. Он ставит вопрос о религиозных принципах толкования Слова Божия. Изложение этих принципов в Православии и составляет тему моего доклада.

Священное Писание есть Слово Божие. Оно содержит Божественное Откровение. Через него Бог говорит человеку. Его двуединую богочеловеческую сущность, присутствующую во всякой теофании, во всяком явлении Бога тварному миру, нельзя никогда упускать из внимания. Аналогией может послужить Халкидонское учение о соединении естеств во Христе неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно. Посредниками Откровения являлись люди, и оно назначается для людей. Но остановиться только на человеческом восприятии и человеческом воспроизведении, сводить познавание теофании к исследованию чувственного опыта познающего субъекта, значило бы погрешать против нераздельности и неразлучности являющего Себя Бога и твари, сподобляющейся явления.

Подобное понимание Священного Писания связано с православным учением о Церкви. Церкви свойственна богочеловеческая природа. Церковь стоит на грани миров. Церкви даны обетования. Таинства Церкви открывают нам двери Царства Божия. Церкви принадлежит и Священное Писание.

Отсюда предпосылки его толкования. Православное богословие толкует Священное Писание в свете Священного Предания. Священное Предание есть голос Церкви. Православный толкователь прекрасно знает, что он не найдет в Священном Предании готовой формулы по каждому интересующему его вопросу. Православная Церковь не обладает непогрешительным авторитетом в вопросах веры. У нее нет органа, который мог бы с формальной безошибочностью решить, что есть и что не есть Священное Предание. Есть ясное, и есть неясное. Непреложное содержание Предания в значительной части закреплено в символах и вероопределениях Церкви, но не исчерпывается ими. Движение богословия это уяснение неясного, чтение Предания. Мы научаемся внимать ему в писаниях Отцов, в церковных песнопениях, в житиях святых. Это область исследования. Каждая отдельная мысль святого отца, каждая черта в жизни святого еще не выражает непременно Священного Предания. Прежде всего, Священное Предание учит о богодухновенности Священного Писания».(9)

Хочется выделить из этого отрывка доклада епископа Касиана на мой взгляд принципиальные для наших рассуждений мысли:

  1. Священное Писание есть Слово Божие.
  2. Православное богословие толкует Священное Писание в свете Священного Предания.
  3. Православная Церковь не обладает непогрешительным авторитетом в вопросах веры. У нее нет органа, который мог бы с формальной безошибочностью решить, что есть и что не есть Священное Предание.
  4. Каждая отдельная мысль святого отца, каждая черта в жизни святого еще не выражает непременно Священного Предания.
  5. Священное Предание учит о богодухновенности Священного Писания.

 

      Вот на наш взгляд приемлемый баланс отношений между Священным Писанием и Священным Преданием Церкви. Соглашаясь с епископом Касианом, отметим, что Предание неоднородно. Что-то в нём является статичным - это догматы, а что-то является подвижным – это отдельные мысли авторов или теологумены. Таким образом, предлагая опираться в богословском исследовании на Предание, мы не говорим о какой-то заморозке или вселенской фиксации богословской мысли, мы не рассматриваем Предание, как панацею, как принцип, который автоматически расставляет абсолютно все точки в вопросах богословия. Мы уже отметили, что Предание подвижно и неоднородно, поэтому пространство для творчества или положительного разномыслия (1Кор.11:19) сохраняется. Мы же говорим о том, что помимо использования принципов толкования Писания, заимствованных у радикальной реформации, необходимо заниматься изучением Предания, акцентируя внимание на святоотеческой мысли, то есть на неких сквозных истинах, вера в которые имела место среди всех христиан, всегда и повсюду, для того чтобы делать более объективный сравнительный анализ, и таким образом приходить к более объективным богословским выводам. И как нам кажется это должно способствовать значительной минимизации богословского плюрализма и либерализма в протестантском движении.

Тем не менее, в силу наполненности Предания многообразием мнений и практик спорного характера, возникает справедливый практический вопрос, на что собственно можно опираться в Предании, а на что не стоит, или что именно носит обязательный, догматический характер, а что нет, и где основания, для предпочтения одного и отрицания другого. На этот довольно сложный вопрос мы всё же попытаемся ответить следующим образом. В богословском исследовании мы предлагаем ориентироваться на Предание прежде всего в вопросах, которые находят прямое отражение в Писании, а также в вопросах которые не находят прямого отражения в Писании, но имеют прямое отношение к домостроительству спасения (первородных грех, богочеловечество Христа, Троица). Таким образом, мы отсекаем вопросы более культурологического, организационного, вспомогательного характера, нежели богословского, которые, тем не менее, проговариваются Преданием (литургия, иконы, ходатайство святых, Богородица, мощи, преемственность, структура и т.д.), но не несут в себе спасающей богооткровенной истины, а значит и не являются общеобязательными. Если предположить, что всё вышеперечисленное (литургия, иконы…) действительно несёт в себе дар благодати, то протестант, отказывающийся от этого, не лишает себя спасения, а лишает некой дополнительной вспомоществующей поддержки, которая может быть с успехом компенсирована другими чисто Библейскими духовными деланиями, например поклонением Богу, пребыванием в Слове и в учении, постом и молитвой.

Архиепископ Иоанн Шаховской такое состояние протестантов снисходительно называет духовным дальтонизмом, который, по его мнению, не препятствует им духовно возрастать, культивируя в себе дух горения любви к Богу, что на взгляд арх. Иоанна, да и на наш взгляд является главным в духовной жизни христианина. Итак, Иоанн Шаховской пишет: «Среди иновероисповедных христиан есть множество живущих в истине Православия – духом своим. Есть сектанты, которые горят духом и любовью к Богу и к ближним гораздо более чем иные православные, и вот этот дух горения любви к Богу и к человеку есть признак истинного жизненного Православия. Кто его не имеет среди православных, тот не истинно православный, и кто его имеет среди неправославных, тот истинно православный. По-человечески он заблуждается, по-человечески он не понимает того или другого, не видит тот или иной цвет в природе мира (духовный дальтонизм; не видит, например, смысла икон, общений со святыми, ушедшими из этого мира), но по духу, по внутреннему человеку он – верный и истинный, нелицемерной любовью преданный Живому Богу Воплощенному, Господу Иисусу Христу – до смерти».(10)

7. Заключение.

   Хоть реформация и взялась руководствоваться двумя методами токования Писания (Писание толкуется Писанием и духовное озарение), на поверку вышло, что именно духовное озарение стало определяющим фактором в выборе богословской направленности. Такой однобокий подход к интерпретации Писания критиковал ещё блаженный Августин в своей работе, посвящённой основаниям священной герменевтики: «…третий род критиков моих составится из таких людей, кои или, в самом деле, хорошо объясняют Писание, или только думают о себе. Если сии люди приобрели способность (истинную или мнимую) изъяснять Писание без пособия тех правил, кои я намерен изложить, то будут вопиять, что правила не для кого не нужны, и что всё, в них преподаваемое касательно изъяснения тёмных мест Писания, может быть узнано и постигнуто при посредстве одного Божественного дара – свыше…Будем говорю остерегаться сих чрез меру надменных мыслей, как весьма опасных искушений.

Поясним, что и сам Ап. Павел, хотя первоначально повергнут на землю и наставлен Божественным гласом с неба, но в последствии послан к человеку для принятия таинств и соединения с Церковью. Вспомним, как Корнилий Сотник, хотя был извещён от Ангела, что молитвы его услышаны и милостыня принята, однако послан был к Петру не только для принятия таинств, но и для научения тому, чему должно веровать, на что надеяться и что любить…С Моисеем не сам ли Бог беседовал? Однако Моисей без гордости принял совет тестя своего, иноплеменника, касательно управления многочисленным народом Иудейским, ибо знал, что кто бы ни подал истинный и полезный совет, его должно относить не к лицу советующего, а к Тому, Который есть самая истина – к предвечному Богу».(11) Таким образом, мы соглашаемся с Блаженным Августином и утверждаем, что духовный опыт не ограниченный правилами или рамками Писания и церковного Предания, становится способным в самом худшем случае отвергнуть Бога, в лучшем, если так можно выразиться, способен исказить подлинный смысл христианства и привнести в него духовные практики, граничащие с оккультизмом, а этого «добра» у нас хватает. Современная гуманистическая тенденция такова, что человек с особым раздражением и нетерпением воспринимает какие-либо ограничения или рамки для своего личностного.

Секулярный мир движется, предавая забвению вековые табу, и Церковь в этом отношении не остаётся в стороне. Будучи частью общества она переживает в себе весь спектр общественных процессов и изменений, и зачастую оказываясь не способной быть над ними, идёт у них на поводу. И не случайно сегодня из евангелической среды всё чаще и чаще доносятся голоса, призывающие к осуществлению более живых отношений с Богом, но ценой отмены и ниспровержения установленных Церковью, позитивных в своей сущности, ограничений. При этом игнорируется то, что Сам Бог на заре человеческой истории устанавливает границы, в пределах которых человек может качественно существовать и иметь полноценное общение с Ним: «И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт.2:16-17). Всем нам хорошо известно, какой колоссальной трагедией обернулся для всего творения выход человека за рамки богоустановленного бытия. В безбрежном пространстве духовного мира жизненно необходимо иметь спасительные ориентиры или буйки, за которые заплывать нельзя. Таким образом, Писание и Предание очерчивают собой то пространство в духовном мире, в пределах которого человек может именоваться христианином, при этом, не повреждаясь своим духовным опытом.

Итак, говоря о последствиях устранения реформацией церковного Предания, очевидным становится вывод, что именно это устранение сыграло значительную роль в осуществлении нескончаемого процесса дробления протестантизма. Хотя помимо раздробленности это привело и к более катастрофическим последствиям. Замечательная идея приобщить мирян к изучению Библии, но к изучению, не привязанному к традиции Церкви, неминуемо делает самого человека мерилом истины, то есть его личный опыт, его субъективное мнение становится конечным авторитетом в определении истины. Что в последствии стало плодородной почвой для возникновения в конце девятнадцатого столетия либерального богословия, сущность которого заключалась в выхолащивании из Писания и как следствие из христианства всего Божественного и сверхъестественного. Что повело человечество по пути радикального антропоцентризма и полного отрыва от Бога, который выразился в принятии идей дарвинизма и как следствие в утверждении атеизма. И не случайно колыбелью последнего стала именно колыбель реформации – Германия.

Осознавая этот печальный опыт истории, важно утверждать, что недостаточно какого-то одного принципа толкования Библии, они не самодостаточны сами по себе, но становятся утверждениемистины в гармоничном соединении, то есть в состоянии некой соподчинённости или балансировки: Писание толкуется в свете Предания, Предание учит о Богодухновенности Писания и в своём творчестве адресует нас к Нему, духовное озарение и любой другой духовный опыт анализируются в свете Писания и Предания.
К сожалению сегодня, глядя на весьма пёструю богословскую палитру протестантских деноминаций, трудно понять, чем же в действительности является протестантизм. Чтобы представлять в России авторитетное религиозное движение, а не бесчисленное множество маргинальных, сектантских, порой полуоккультных групп, претендующих на звание протестантов, необходима богословская, вероучительная консолидация, которая на наш взгляд должна начаться с пересмотра, ставшего уже традиционным («Предание 0»), протестантского отношения к Священному Преданию.

Следует, однако, признать, что и в исторических церквях (православие и католичество), не смотря на их почтительное отношение к Приданию, в той или иной степени наблюдается трансформация и деление вероучительной мысли. На самом деле это никак не обессмысливает и не обесценивает само Предание, но лишь подчёркивает наличие и в этих церквях тенденции отхода от святоотеческой мысли, во многом обусловленной влиянием на движение богословия народно-языческой инерции. Поэтому обращение к Преданию, к наследию Отцов Церкви в той или иной мере сохраняет свою актуальность для всех христианских конфессий. Об этом в отношении православия говорит наш современник протопресвитер Александр Шмеман в своей статье «Святая святым», в которой он в частности обсуждает сложившиеся и укоренившиеся искажения в современном православном понимании таинства Причастия и Исповеди: «Мне хорошо известна существующая среди православных тенденция решать все живые и жгучие вопросы, в том числе и занимающий нас здесь вопрос об участии мирян в Таинствах, простыми ссылками на прошлое, на то, что делалось тридцать, пятьдесят или сто лет назад, или до сих пор делается в России, Греции, Польше, Сербии и т. д. Однако эта тенденция порой может принести больше вреда, чем пользы, поскольку далеко не все в этом прошлом — в России, Греции или в другом месте — было в силу самого этого факта подлинно православным… Поэтому простых ссылок на прошлое недостаточно, ибо и само это прошлое требует оценки в свете подлинного Православного Предания…Пришло время открыто заявить, что сколь бы разнообразны, а иногда и серьезны ни были причины, которые способствовали появлению подобного учения и практики, они не только не основаны на Предании, но, по существу, ведут к весьма тревожным искажениям православного учения о Церкви, Евхаристии, да и о самом Таинстве Покаяния».(12)

Наши рассуждения по поводу значения и роли Священного Предания в жизни Церкви, в духовной жизни любого христианина стремящегося к объективному богословскому анализу, хотелось бы закончить словами Н.И.Сагарды: «Если во всякой науке необходимо обращаться  к источникам и первоначальным носителям её, то и богослов, стремящийся к основательному богословскому образованию, должен изучить источники богословского ведения, среди которых, после Священного Писания, преимущественное значение имеют произведения древнецерковных писателей – «классиков Церкви»… Это почитание святоотеческих творений, это искание в них руководственного поучения имеет своё глубочайшее основание в том, что пути и средства религиозных стремлений и переживаний в христианстве остаются в своей сокровенной сущности сходными, чтобы не сказать – тождественными, соответственно неизменным началам и высшим целям религиозного процесса, понимаемого и переживаемого по-христиански; меняются внешние формы обнаружения, историческая окраска – психология же самого духовного процесса, его основы, внутренняя духовная жизнь остаются теми же».(13)

 

(1) Алистер МакГрат. Богословская мысль реформации. [пер. с англ.] - Одесса, "Богомыслие" 1994

(2) Н.И.Сагарда. Лекции по патрологии I-IV века. М.: Издательский Совет РПЦ, 2004.

(3) Рогозин Павел. Откуда всё это появилось? Титул, Протестант, 2009.

(4) С.С.Поднюк. Методы изучения Библии. МТИ, Москва, 2008.

(5) Справочник. Религиозные течения и секты. Санкт-Петербургский Католический Информационно-просветительский Центр «MILITIA DEI». http://www.militia-dei.spb.ru/?go=mdbase&id=12.

(6) Хейз Р. Этика Нового Завета. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2005.

(7) Святитель Игнатий Брянчанинов. Собрание сочи­нений. Том П. - М.: «Ковчег», 2006.

(8) Алистер Мак-Грат. Введение в христианское богословие. [пер. с англ.] - Одесса: "Богомыслие", 1998.

(9) Касиан (Безобразов), еп. Принципы православного толкования Слова Божия. http://kiev-orthodox.org/site/scripturistic/424/.

(10) Иоанн Сан-францисский (Шаховской), арх. Сектантство в Православии и Православие в сектантстве. http://www.gumer.info/authors.php?name=%D8%E0%F5%EE%E2%F1%EA%EE%E9+%C8.

(11) Блаженный Августин. Христианская наука или Основания Священной Герменевтики и Церковного Красноречия. «Библиополис», С-П. 2006.

(12) А.Шмеман. Святая святым. К.: Центр православной книги, 2007.

(13) Н.И.Сагарда. Лекции по патрологии I-IV века. М.: Издательский Совет РПЦ, 2004.